Мне сложно привыкнуть к этому новому слову, которое обозначало защитников — «полиция». Наверное, никогда не привыкну. Полиция — это правильнее. Милиция — роднее. Назову это «полимилиция».
Когда
мамы в детстве хотели нас напугать как следует, они вспоминали «Дядю
Милиционера», который «придет и заберет». Мы не понимали, куда именно нас могут
забрать, но страшно было до жути…
День Полиции (День сотрудника органов Внутренних
дел) сделали государственным праздником. Это правильно. Те, кто по долгу службы
обязан нас защищать, достойны особого статуса, уважения. Кое-кто подмечает, что
в измененном уставе службы полиция защищает
закон, хотя раньше она, в виде милиции, защищала народ. Проблема трактовки или провокация?
Мы их ругаем, критикуем, но когда нам никто помочь
не может, куда мы идем? Риторический вопрос…
Любимым стихотворением советского ребенка было
произведение Маршака про «Дядю Степу-милиционера». Я, как всякий советский
пацан, тоже любил этот стишок, и очень быстро понял, что милиционер – защитник,
так что пусть приходит!
… Мне было лет семь, когда впервые обратился в
милицию. Около магазина случилась драка. Один здоровый подвыпивший грузчик
жестко избивал другого, который был намного пьянее, стоять уже не мог, не то
что сопротивляться. Это, собственно, была не драка, а избиение. Я не любил
пьяных, нечестной драки не любил еще больше и смотреть на это не стал. В магазине
был телефонный аппарат, прибежал туда и набрал «02». (Как на меня смотрели
сверстники!).
- Дежурный, слушаю! – Раздалось в трубке.
- Дяденька, здесь драка…
- Шутки шутить вздумал, пацан?! – Рявкнул голос на
том конце провода. Короче, я понял, что меня, что называется, «брали на понт»,
проверяли.
- Нет, дяденька, я правду говорю. Приезжайте,
магазин № 1, здесь мужчину избивают...
Они приехали, задержали того, кто бил бесчувственное
пьяное тело своего коллеги. Тот, кстати, оказался ранее судимым. Так я впервые
проявил гражданскую активность. Мне понравилось. Ничего вроде не сделал, а
приятно: человека спас.
Когда в 17 лет приехал поступать в Тюменский
театральный (в столичном «ГИТИСе» меня никто не ждал), то остановился у своего
дяди-милиционера. Дядя был в звании капитана, служил участковым. Несколько дней
я буквально ходил за ним по пятам, так это было интересно! У мужика угнали
мотоцикл, который дядька нашел через полчаса во дворе частного дома одного
хулигана. Тот даже оправдываться не стал, во всем признался. А потом был ночной
рейд по притонам… Меня оставили в участке наедине с одной задержанной. Дамочка
из «ночных бабочек» умоляла ее отпустить, а я глаз не мог оторвать от ее бюста,
поэтому смущался еще больше. Дядька оставил свою фуражку на столе: задержанная
думала, что я – милиционер. Изо всех сил старался изобразить на краснеющей
физиономии «служебное рвение». Наконец, девушка прибегла к старому трюку,
попросившись в туалет. Сортир находился на улице, сопровождать красотку было
очень стыдно, до этого не опустился. Она, конечно, сбежала. А я стоял и
смотрел, как она петляет по дворам, хотя на моем (дядином) столе лежал ее
паспорт. Ну - дура, что тут скажешь…
За несколько дней, проведенных в участке, я с
интересом изучал «Уголовный кодекс», поражаясь тому, насколько он логичен и
прост. На второй тур в театральный институт проспал, отдыхая после «дежурства».
Да и не очень-то уже мне этого хотелось. Узнавая жизнь поближе, мы лучше
понимаем себя самого. Вот и я узнал…
Намного ближе я познакомился с работой милиции
спустя десятилетия, когда в качестве журналиста сопровождал наряд ППС, чтобы
сделать про них материал. Четверо сотрудников носили одно имя – Владимир. Их в
коллективе таки звали: «четыре Володи». Мы спасли нескольких пьяных, достали
пацана, который умудрился провалиться в люк на дороге… Хлопотная выдалась смена,
на мой взгляд, а по мнению парней – очень спокойная. Разные у нас оценочные
категории. Запомнилось, что мне сказал один из Владимиров:
- Вот про нас любят говорить, что мы страдаем
«профессиональной деформацией», а ее у нас просто нет и быть не может. Какая
тут «деформация», когда ты нужным делом занят. Конечно, нам смешно смотреть,
как нашу работу показывают в кино и сериалах. Но если правду показать, это же
неинтересно будет…
Я с ним согласился. Да, будет неинтересно. Мне тоже
сейчас смешно, когда в очередном сериале герой-одиночка в погонах (уже грубое
несоответствие) идет на задержание один, без поддержки. А когда идут двое героев,
то, по законам телевизионного жанра, никто не остается прикрывать черный выход,
хотя этому учат еще в школе полиции. Злодей, разумеется, бежит, чтобы его потом
три серии ловили…
Деформация у нас, когда мы думаем, что люди,
ежедневно рискующие жизнью, не понимают того, что они рискуют, и не хотят
вернуться живыми и здоровыми к своим матерям, подругам, женам…
Деформация, когда гражданин страны ругает и
критикует не конкретного «служаку», который его обидел, а всю службу, которая
охраняет его. Он неправ. Но пусть он лучше будет неправым, чем ему представится
случай убедиться в том, что он ошибается!
С праздником, полицейские! Будьте здоровы!
0 Комментарии